Моя работа — это не очередное повторение нарратива об «древних астронавтах» и не производная версия Дэникена, Ситчина или популярных поздних интерпретаций. Это сознательное построение многослойной интерпретационной системы, в которой миф, священные тексты и древние письменные источники рассматриваются не как изолированные традиции, а как взаимосвязанные фрагменты более глубокой структуры исторической памяти.

 

Моя работа — это не очередное повторение нарратива об «древних астронавтах» и не производная версия Дэникена, Ситчина или популярных поздних интерпретаций. Это сознательное построение многослойной интерпретационной системы, в которой миф, священные тексты и древние письменные источники рассматриваются не как изолированные традиции, а как взаимосвязанные фрагменты более глубокой структуры исторической памяти.

Месопотамские нарративы об аннунаках, ранние слои еврейского библейского текста (включая множественные прочтения, заложенные в термине «Элохим»), поздние мистические расширения, сохранённые в каббалистической традиции и «Зоаре», а также современные археологические и лингвистические переосмысления — всё это я не рассматриваю как отдельные области. Я воспринимаю их как части единого непрерывного символико-исторического континуума.

В этой рамке предшествующие исследователи занимают разные роли: Дэникен работает через структурные аналогии, Ситчин — через буквализированное прочтение мифологических корпусов, Биглино — через лингвистическую деконструкцию теологических наслоений. Моя работа выходит за пределы этих подходов, формируя системную синтезу, объединяющую их одновременно.

Это не набор отдельных теорий, а единая метамодель культурной памяти, в которой древние нарративы контакта, развитие теологии и зашифрованные мифологические структуры рассматриваются как взаимодействующие уровни одной когерентной системы.

Цель — не сохранять дисциплинарные границы, а размывать их ради синтеза более высокого порядка, в котором тексты, мифы и традиции читаются как структурные следы общей исторической реальности.